Пошел Петр. Смотрит - солдаты стоят, ружья чистят.

- Как дела, служивые? - спрашивает Петр.

- Оно ничего, государь, бог милостив, - отвечают солдаты.

- Ну, а народу в пути много полегло? - спрашивает Петр.

- Полегли, государь. Так ведь на то и дорога дальняя; дожди, государь, непогода.

Взглянул на солдат Петр, ничего не сказал, только дернулся тонкий, словно шило, петровский ус.

Пошел Петр дальше. Смотрит - бомбардиры возятся у пушек.

- Как дела, бомбардиры? - спрашивает Петр.

- Оно ничего, государь, бог милостив, - отвечают бомбардиры.

- Ну, а как пушки, как порох?

Молчат пушкари, переминаются с ноги на ногу.

- Так как же порох? - переспрашивает Петр.

- Оно ничего, государь, - отвечают бомбардиры.

И снова молчат, снова переминаются с ноги на ногу.

- Что - ничего? Где обозы, где порох? - не вытерпев, закричал Петр.

- Поотстали, государь, обозы, - отвечают солдаты. - Так ведь дорога дальняя, грязь непролазная. А порох есть, государь. Как же без пороха на войну идти? Подвезут, чай, порох.

И снова дернулся петровский ус, сжались в кулаки огромные руки.

Пошел царь дальше. Смотрит - драгуны коней чистят.

- Как дела, молодцы? - спрашивает Петр.

- Оно ничего, государь, бог милостив, - отвечают драгуны.

- А как с харчами?

- Вот с харчами разве что худо. Да оно ничего, государь, - отвечают драгуны, - народ терпит. Коней жалко.

Перекосилось от злобы петровское лицо. Понял царь, что генералы говорили неправду. Вернулся Петр в генеральскую избу, снова собрал совет.

- Как же шведа воевать будем? - заговорил царь. - Где порох, где обозы? Чего солдат в пути загубили, чем живых кормить будем? Чего брехали, правду не сказывали?!

Молчат генералы, смотрят на царя исподлобья, заговорить боятся.

Наконец встал старший по чину, Автамон Головин: